?

Log in

No account? Create an account

Предыдущий пост | Следующий пост

Д.Вогель

В девяностые годы произошло успешное слияние круглосуточных кабельных новостей с новостями развлекательными. Стремление показать всю подноготную жизни звёзд приобрело масштабы мировой одержимости, подогреваемой бесконечной погоней за рейтингами и прибылью от рекламы. Детальное скурпулёзное освещение двух памятных событий – суда по делу О. Джея Симпсона (1994 год) и смерти принцессы Дианы (1996 год) – идеально характеризовало новую парадигму «информации для развлечения». Оба дела касались драмы вокруг звёздной личности, погони на высоких скоростях и необратимой трагедии. Их освещение предвосхитило появление реалити-ТВ и установило новый стандарт в том, что считать стОящими прайм-тайма новостями. Кроме того оба события оказали глубокое личное влияние на Майкла Джексона.

Джексон, как говорят, наблюдал злополучную погоню за машиной Симпсона (когда полиция объявила Симпсона в розыск, а телевидение включило прямую трансляцию погони) по телевизору в студии Hit Factory в Нью-Йорке (во время записи альбома HYStory)… А узнав о смерти принцессы Дианы Джексон был буквально сломлен. «Я проснулся, и мой врач сообщил мне новость, - вспоминал он. – Я рухнул на кровать и зарыдал. Было больно… Очень больно внутри – в животе, в груди. Я простонал, что не могу с этим справиться… что это чересчур. Само это сообщение и то, что я был знаком с ней лично»… Для Майкла, конечно, это означало, что теперь таблоидные репортёры могли не только насмехаться над человеком, преследовать его, лишать права на личную жизнь, искажать правду и уничтожать его репутацию, но и в самом деле убить его…

Джексон и сам лишь за несколько лет до этого стал жертвой грандиозного пиршества мировых СМИ, после того, как был обвинён в растлении несовершеннолетнего. В чём-то этот спектакль был приквелом к медийным спектаклям про О. Джея Симпсона и Диану. Для жёлтой прессы и круглосуточных кабельных новостных каналов это был идеальный шанс поднять рейтинги. Майкл Джексон являлся величайшим в мире артистом. Людей он по-прежнему зачаровывал. И теперь, после стольких лет публикаций мелких слухов об эксцентричности и странностях звезды, у СМИ в руках был скандал с куда более крупными ставками, который можно было обсуждать месяцами, а то и годами.

Первым новость миру сообщил низкосортный британский таблоид “The Sun”. Другие не заставили себя ждать. Всего через несколько дней после начала скандала корреспондент “Hard Copy” Дайана Даймонд (которая в итоге сделает себе карьеру на имени Джексона) незаконно получила из департамента по делам несовершеннолетних копию рапорта о растлении со всеми сальными подробностями обвинений. В течение нескольких часов документ был перепродан представителям мировых медиа, собравшимся в Калифорнии. В ту же ночь сообщения об обвинениях стали главной темой новостей нескольких крупных каналов.



С этого момента скандал рос как снежный ком. Даже не подумав проверить, стояла ли за обвинениями хоть какая-то правда, СМИ будто сорвались с цепи. Сводки были намеренно обманчивыми и полными откровений «свидетелей», которым хорошо заплатили. Даже более уважаемые медиаиздания, подчинившись всеобщему безумию, в погоне за рейтингами нарушали стандарты журналистики. «Конкуренция среди новостных агентств ужесточилась до такой степени, что истории вообще никто не проверял, - вспоминает репортёр KNBC Конан Нолан. – Это была просто беда».

А освещение скандала в прессе всё продолжалось. В серьёзной содержательной статье для журнала GQ в 1995 году Мэри Фишер назвала этот эпизод «безумием вокруг необоснованных сплетен, попросту стершим границу между бульварной прессой и настоящей журналистикой» Джексон в результате стал жертвой почти годовой «охоты на ведьм», когда одна статья за другой предлагали публике пересуды и инсинуации, но ни одного подтверждающего материала или вызывающего доверие свидетеля.

Несправедливость в отношении Джексона не кончалась газетными сплетнями. Она распространилась дальше – и на полицейский департамент, и на окружного прокурора Тома Снеддона, который потратил огромное количество денег, времени и энергии, безрезультатно пытаясь добиться официального обвинения. С самого начала, когда августовским днём 1993-го семьдесят офицеров полиции нагрянули в дом Джексона на ранчо Неверленд, было ясно, что для правоохранительных органов его дело не является обычным. Они выламывали двери, вспарывали матрацы, уносили целые коробки журналов, книг, видеокассет и фотографий. Полицейские прочесали каждый квадратный метр имения Джексона, заглянув под кровати, проверив столы и шкафы и порывшись в его личных вещах. «Они забирали всё подряд, - жаловался Джексон одному из своих знакомых, - всякую ерунду, вроде видеозаписей, где я в Диснейленде, фотографии моих друзей и целые коробки личных вещей. И дневники! Только вообрази, что какой-то чужак читает твои самые потайные мысли! И его грязные руки переворачивают мои личные страницы с мыслями о матери и отношении к Богу. Это было ужасно. Многие вещи мне до сих пор не вернули. Когда я думаю об этом, хочется плакать. Но даже среди моих личных вещей не было ни единого доказательства того, что я сделал что-то плохое».

Унижение достигло апогея, когда Джексона обязали пройти личный физический досмотр, в ходе которого были сделаны фотографии его гениталий и ягодиц. Позднее выяснилось, что результаты досмотра не совпали с описанием обвинителя. (По свидетельству приближенных Майкла, после этого досмотра он в течение часа катался по полу своей комнаты, издавая такой нечеловеческий вопль, от которого всем присутствующим в доме становилось не по себе. Позднее адвокаты Джексона безуспешно пытались заполучить снимки, но они и по сей день хранятся в полицейских архивах.)

Но, конечно, ни один из обеляющих Джексона фактов не стал такой сенсацией, как первоначальные обвинения. «Каков же итог массового расследования дела Джексона? – спрашивала Мэри Фишер в своей статье 1995 года. – После того, как прокуроры и полицейские департаменты двух юрисдикций потратили миллионы долларов, после того, как два Больших жюри присяжных опросили около 200 (двухсот) свидетелей, включая 30 (тридцать) детей, знавших Джексона лично, не нашлось ни одного свидетеля, способного подкрепить обвинения»

В итоге и сам обвинитель отказался свидетельствовать против певца – сначала в 1993-м, а потом в 2005-м году. «Прокуроры пытались заставить его появиться в суде, но он не согласился, комментировал адвокат Джексона Томас Месеро. – А если бы он явился, у меня имелись свидетели, готовые рассказать, как он говорил им, что ничего не было и что он никогда больше не хочет разговаривать со своими родителями – ведь именно они вынудили его лгать. Как выяснилось, он через суд добился выхода из-под родительской опеки».

Сам Джексон никогда не укорял обвинившего его мальчика. Скорее он чувствовал себя жертвой предательства и манипулирования со стороны его родителей. Особенно злился певец на отца, Эвана Чандлера, пытавшегося вымогать у него деньги в течение многих месяцев перед тем, как возникли обвинения.

В записанном на плёнку телефонном разговоре Чандлер фактически признал, что благополучие его сына было для него «несущественным», и заявил, что если не получит желаемого, то начнётся «резня».


«Задействованы и другие люди в определённых позициях, они ждут лишь моего звонка, - грозил Чандлер. – я заплатил им за это. Всё идёт по намеченному плану, и план этот придумал не только я. Как только я позвоню, этот парень (его адвокат Барри Ротман) уничтожит всех вокруг любым дьявольским, мерзким, жестоким способом, какой сумеет придумать. И я дал ему на это все полномочия… Если мне придётся это сделать, я выйду победителем. Я просто не могу проиграть. Я всё проверил много раз. Я получу всё, что хочу, а они будут уничтожены навсегда… Карьера Майкла закончится… его ждёт немыслимое унижение». Всего через несколько недель после этих угроз, когда попытка Чандлера получить от Джексона деньги на финансирование своих киносценариев провалилась (а Чандлер очень хотел стать сценаристом), он исполнил свой план. Властей и прессу уведомили об обвинениях, и разразился «скандал десятилетия».

Джексон, разумеется, отстаивал свою невиновность всю жизнь. «Я никогда не смог бы причинить зло ребёнку, да и вообще кому-бы то ни было. В моём сердце этого нет. Я не такой человек.», говорил он Дайане Сойер в 1995 году. В другом интервью он утверждал, что «скорее вскроет себе вены», чем обидит ребёнка. Однако обвинения 1993 года обернулись для певца травматичным опытом с длительными последствиями – в том числе растущей зависимостью от лекарственных препаратов и ещё большей закрытостью от внешнего мира. После нескольких месяцев, по его выражению, «ужасающего, ужасающего кошмара», включавшего полное разрушение его имиджа прессой, вторжение в его дом и бесчеловечную процедуру личного досмотра, Джексон решил, что с него довольно.

Едва узнав от своих адвокатов, что этот «кошмар» может длиться ещё много лет в публичных изнуряющих и унизительных судебных боях, артист велел уступить требованиям Эвана Чандлера и пойти на мировое соглашение. «Я поговорил с адвокатами и спросил: «Можете ли вы гарантировать мне, что правда восторжествует? – вспоминал Джексон. – Они ответили: «Майкл, мы ничего не можем гарантировать в отношении судьи или присяжных». Услышав это, я просто впал в ступор. Я был взбешён. Абсолютно взбешён. И я решил, что должен как-то выбраться из этого ужаса. Кругом лживые сплетни, люди, рассказывающие истории за деньги, таблоидные спектакли, сплошная ложь, ложь, ложь… Поэтому я снова поговорил с советниками, и они единогласно порекомендовали мне решить дело вне суда. Иначе оно могло бы затянуться и на семь лет. Мы решили, что пора с ним покончить».

26 января 1994 года именно это они и сделали. О мирном урегулировании дела было объявлено официально, хотя Джексон по-прежнему отстаивал свою невиновность. По некоторым оценкам Эван Чандлер и его семья получили компенсацию в сумме до 22 миллионов долларов.



-----------------------

Для наиболее полной картины того, что происходило на самом деле в 1993 году вокруг "дела Джексона", можно прочитать книгу "Избавление" Джеральдины Хьюз - читать (русский непрофессиональный перевод). Официально эта книга на русском языке не издавалась, да и на Амазоне её уже не купишь.

Джеральдина Хьюз – непрофессиональный писатель. «Избавление» - её единственная книга. Она работала личным секретарём адвоката Эвана Чандлера - Барри Ротмана в период обвинений против Майкла Джексона. Книга построена на записях её рабочего дневника, который она вела в ходе процесса.

Вступление к книге:

«Изначально я назвала эту книгу «Подстава». Что означает – сработанная кем-то история, в которую должны поверить. Тщательно спланированный заговор. Но потом я решила изменить название на «Избавление», что означает – спасение из нежелательной ситуации. Другими словами, переворачивание с головы на ноги того, что прежде было перевёрнуто с ног на голову.

Я хочу начать с заявления о том, что я не знакома с Майклом Джексоном и никогда не встречалась с ним. Я не выступаю от имени кого бы то ни было, кто знает Майкла Джексона. Майкл Джексон не платит мне, и я не получаю никакой помощи в издании этой книги ни от самого Майкла Джексона, ни от кого бы то ни было, работающего на него (книга была впервые опубликована в США в 2005 году во время второго процесса над Майклом Джексоном, в котором он пошёл до конца и был полностью оправдан)

Я действую исключительно по собственной инициативе, и в этой книге описано то, чему я лично была свидетелем, то, во что я верю, то, что известно мне и публике. Я утверждаю, что информация в этой книге достоверна».

-------------------------------------------------------------------------------------------------

Эпилог истории

19 ноября 2009 года 65-летний Эван Чандлер (отец ммальчика, который вымогал деньги) застрелился в своей роскошной квартире в Нью-Джерси.

Джорди Чандлер, в свою очередь, признался в том, что оклеветал певца.

Разделы

Разработано LiveJournal.com